прилагался кардиостимулятор, который при остановке его запускал. Вообщем намучился я с ним, пока батарейка не сдохла.
Выдернув утюг из розетки осмотрелся, что ж бывало и хуже. Коммуналка, тут и сказать нечего. А вот с координацией совсем беда, непривычно что грудь перевешивает, хоть вроде и небольшая, но с другой стороны и немаленькая. По мне бы проще совсем без неё, но тогда эффект на мужской пол будет минимален, а в моем деле любой бонус в плюс. С этим понятно, пора на себя любимого посмотреть. Подхожу к зеркалу встроенному в шкаф, нда, богиня не поскупилась. Ноги от ушей, потрясающая фигура и очень красивое лицо. Блондинка с голубыми глазами и ослепительной улыбкой, вообщем алиби в любом деле мне обеспечено, чтобы подозревать такую красотку нужно быть голубым или импотентом, впрочем по закону подлости можно нарваться именно на такого. Итак с фигурой закончил, пора посмотреть так скажем на приданое. В шкафу четыре платья, которые я бы сразу отнес на помойку, и пять юбок, из них только две более менее. Несколько блузок, пара бюстгальтеров и куча трусиков. Про носки, чулки и всё остальное молчу. Захотелось просто разревется от такого убожества, что и сделал. Минут через пять успокоился, теперь в будущем нужно учитывать женские гормоны, хоть сознание мужское, но тело то женское. Пора сесть и обдумать план первостепенных задач. Итак, зовут меня Ольга Викторовна Лёд, я сирота с двенадцати лет. Родители были геологи и разбились на вертолете, всё хотели денег заработать на квартиру, то есть на кооператив. Меня воспитывала тетя Настя, оформив опекунство. Была она вдова, её мужа убили при ограблении, всего за семьдесят рублей получки. Убийц нашли и осудили по максимуму, тетя работающая в милиции подсуетилась. Жить она мне не мешала, но контролировал постоянно. С мамой она перед её отъездом поругалась и сейчас мучилась этим. Папа был у неё младшим братом, которого она всегда опекала, а мама родом с прибалтики, где они и познакомились. Нужно попросить Феменину чтобы она позаботилась о девочке, всё же жизнь у неё была не сахар. Вроде с воспоминаниями разобрался, пора ставить цели. Первое это финансы, второе шмотки, ведь по одежке встречают, да и одевать такое убожество выше моих сил. Я вообще не представляю как это носить, рассчитывал на одежду в стиле унисекс, а тут это. На каблуках тоже ходить не умею, а придется, хоть и не часто. Ну и в третьих это квартира, нормальная в центре и конечно с дачей у реки или водохранилище. Воду я люблю, в прошлой жизни у меня был катер, и в этой я от него отказываться не намерен. Вроде пока всё, теперь на ближайший стадион, нужно понять что может моё тело и вообще разобраться с координацией. Одеваю спортивный костюм, то есть трико, на ноги кеды, удобно. Завязываю волосы в конский хвост, другого всё равно не умею и вперед. Выхожу из комнаты, прохожу по коридору и получаю шлепок по заднице.
На автомате разворачиваюсь и ногой в пах. Юный охальник с криком падает на колени, зажимая руками самое дорогое что есть у мужчины. Романтично, принц на коленях признается в любви своей принцессе. Вот только он не принц, а я не его принцесса, да и признания какие-то угрожающие. Нужно придурку вправить мозги.
— Что Коленька больно? А я тебя дурашку предупреждала. Ещё раз и твои яйца будут в смятку, это сейчас я добрая поэтому ударила нежно и любя. Ну а чтобы ты всё осознал, мне наверное надо рассказать всем пацанам во дворе, как ты спёр мои трусы и дрочил в туалете, думаешь я не знаю? Думай Коленька, думай, — с этими словами я вышел из нашей коммуналки.
На стадионе, вернее большой спортивной площадке, я пробежал километров шесть и даже не запыхался. После подтянулся на турнике двадцать раз, передохнув ещё по десять на каждой руке. Физическая форма как у космонавта, отправляющегося к далеким звездам, хотя в этот бред я давно не верю. Дальше прошел к стене, где выполнил разминочный комплекс, завершив его боем с тенью. Научил меня этому бывший морской котик из проклятой Америки. Познакомился я с ним во французском легионе, где оба пережидали трудные времена.
В армии попал на первую чеченскую, там после боя нам досталась в качестве трофея СВД, которую никто не хотел себе брать, ну а я попробовал. С первого выстрела понял, это моё. Через три месяца направили на спец курсы, вернее закрепили за штатным снайпером ГРУ, которые базировались в соседней части. Как с ним договорились я не знаю, но у него я научился многому. От автомата пришлось отказаться, потому как снайперка весит немало. Выручили ребята, презентовав АПС с бакелитовой кобурой, его потом увез с собой, после того как комисовали. Нам тогда крупно не повезло, сдала какая то крыса из штаба. Ночью нас окружили в одном пустом селении, а дальше гнали в горы. Мы скупо огрызались, слишком мал был боезопас, уходили на легке, кто в чем был и успел схватить. Нас всё же спасла десантура, правда к сожалению не всех. У меня была контузия и обморожение, в результате которого о детях можно было забыть. Нет, импотентом я не стал, но при удаленной простате…, вообщем сами всё понимаете. На гражданке оказалось моя профессия снайпера востребована, так я стал киллером. В середине девяностых пришлось срочно линять за границу, после выполненного заказа на меня началась охота. Всегда ищут крайнего, непонимая что исполнитель всего лишь инструмент, преступник тот, кто заказал ликвидацию. Вообщем смотался во Францию, а там поступил в Иностранный легион под именем Пьер Гроссо. Вот в нём то и свела меня судьба с Итоном Кларком, бывшем тюленем. Быстро сдружились на почве приверженцев теории заговора и плоской земли. От него узнал много спецефических знаний, которые мне в будущем очень пригодились. Кларк был фанатом моря, этим он заразил меня до конца жизни. Правда акваланг мне не понравился, но вот катер и волны за кормой — кайф! Так о чём это я? А, о бое с тенью, который мне поставил Итон.
Итак, растяжка как у гимнаста, сила судя по подтягиванию приличная, а скорость после комплекса Кларка запредельная. С координацией можно сказать порядок, пора идти домой, принять душ.
Дома меня ждала тетя, придирчиво осмотрев спросила о чуде стоящем на коленях, когда она сюда входила. Мол он так всех встречает или только избранных.
— Ах тётя, мальчик просто хотел
